Dr. Alex Vereshchagin (alex_vergin) wrote,
Dr. Alex Vereshchagin
alex_vergin

Categories:

не откладывая в долгий ящик

Обещанная в предыдущем постинге невыдуманная история такова. Пращур мой, Василий Андреевич Верещагин (1798 – 1885), крестьянин дворцового села Красного Царскосельского уезда С.-Петербургской губернии, с 1847 года арендовал участок принадлежащей удельному ведомству земли у Безымянного озера в Красном Селе (он и сейчас легко определяется на местности). Размер участка был 2 десятины 1450 саженей (т.е. около 3 гектаров), арендная плата - 39 рублей 6,25 копеек серебром в год, или 15 рублей за десятину. Срок аренды – 15 лет. Контракт на аренду В.А. получил по высочайшему повелению, без торгов. Земля использовалась для разведения овощей.

Когда приблизилось окончание срока, Василий Андреевич обратился к начальнику Красносельской удельной конторы статскому советнику А.Н.Сабанееву с прошением о продлении контракта. Но времена изменились: государство взялось за реформы удельного ведомства и стало гораздо жестче относиться к раздаче в аренду оброчных статей, во многом благодаря усилиям главы ведомства, а затем министра государственных имуществ ген. Муравьева (впоследствии известного как «Виленский»). Хотя он и вошел в историю подавителем польского восстания, вообще-то он был большим специалистом в области организации межевого дела, кадастрового учета земельного фонда и оценки земель. Задача его была наполнить казну в условиях послекрымского финансового кризиса и предстоящей крестьянской реформы, предполагавшей масштабную выкупную операцию. Вследствие этого арендаторам выгодных оброчных статей стало уже не так просто добиваться продления на прежних условиях. К тому же положение удельной деревни было лучшим в России, именно тут имелся жирок. Император Александр весной 1857 г. при назначении Муравьева говорил, что и «прежде и ныне постоянно слышал ... множество жалоб на управление государственных имуществ. Все говорят, что в нем множество лишних чиновников. И я знаю, что удельное управление гораздо меньше, но оно одно, на которое никто не жалуется и крестьянам хорошо».

Мой предок Василий Андреич был мужик пожилой, богатый и очень опытный, хорошо знавший, с какой стороны хлеб маслом намазан. В прошении он, разумеется, прибеднялся и жаловался: «Земля эта была в таком диком состоянии, что для приведения ея в удобную потребовала значительных с моей стороны пожертвований, так что я только в последние года в состоянии был получить в возврат хотя часть израсходованного мною капитала, и то только тогда, когда необходимость заставила меня на принадлежащем обществу крестьян участке, смежном с арендуемым мною, возвести небольшое строение и в летнее время отдавать оное под булочную. В минувшем же мае означенное строение от неизвестной причины сгорело, причинив этим мне значительный убыток. Объяснив все это Вашему Высокородию … осмеливаюсь обратиться к Вам с покорнейшею просьбою во внимание вышесказанного продолжить срок контракта еще на 24 года, причем я согласен даже увеличить в пользу казны плату оброка вместо 39 руб 6 ¼ коп до 62 руб 50 коп; т.е. платить по 1 коп. за саж(ень). Этим дозволением Ваше Высокородие дадите мне возможность возвратить капитал, употребленный мною на обработку земли, единственно из желания в точности и добросовестно выполнить статьи контракта относительно обработки земли. При этом случае решаюсь объяснить Вашему Высокородию, что во все время аренды участка я постоянно вносил оброк своевременно, не вынуждая Контору даже до напоминаний, несмотря на убыток, бывший мне в первые года аренды (тут, кстати, лукавство – в 1859 г. была небольшая просрочка, повлекшая напоминания. – А.В.).» И подписался: «К сему прошению крестьянин Василий Верещагин руку приложил».

Местные удельные чиновники Василия Андреича знали с лучшей стороны и ему мирволили (он был одно время даже исправляющим должность головы всей Красносельской волости, то есть главным человеком среди нескольких тысяч местных крестьян). Поэтому они рапортовали в Департамент уделов – профильное подразделение Министерства двора – о том, что участок так себе, каменистый, охотников на него нет, и что они находят предложение В.А. весьма выгодным. Землемер красносельской удельной конторы Максимов провел оценку и пришел к выводу, что доходность всего оброчного участка для казны составила бы «85,03 четверика ржи, или по переводу на деньги, полагая 65 коп. за четверик ржи, и 17 коп. за пуд сена, всего 55 руб. 27 коп., а за 1 десятину 21 р. 26 коп.» Это было даже несколько менее суммы, предлагавшейся Верещагиным.

Но тут появилось новое обстоятельство: на землю положил глаз Александр Иванович Иванов, камердинер Его Величества. 10 октября 1860 года хранитель императорского гардероба ходатайствовал перед министром двора, чтобы земля была предоставлена в бессрочное владение дочери его, жене титулярного советника Анне Масленниковой, «из платежа вносимого настоящим арендатором Верещагиным оброка, по 39 р. 6 ¼ к. в год, или о дозволении приобрести эту землю покупкою, если цена за оную назначена будет не свыше десятилетней сложности арендной платы или немного более».

В наше время, если бы хранитель президентского шубохранилища заинтересовался участком огородной земли, исход дела был бы совершенно ясен заранее. Но в те времена все обстояло не так. В Департаменте уделов служили очень крепкие профессионалы, включая даже звезду юридической профессии, профессора С.-Петербургского ун-та П.Г.Редкина (он отдал удельному ведомству 33 года жизни, из них половину в должности председателя Департамента уделов – о чем, что характерно, вы ни слова не найдете в нашей идиотской советской Википедии). Цель этих людей была повысить отдачу от использования удельной земли, а вовсе не угодить кому-либо. Поэтому они не повелись ни на посулы повышенной арендной платы от моего предка, ни на громкое звание государева камердинера; вместо этого они просто назначили торги, чтобы получить самую лучшую цену.

Был составлен контракт для будущего победителя, который меня как юриста восхитил своей четкостью, полнотой и ясностью. Он был рассчитан на 12 лет, и в ознакомлении с ним расписались все участники торгов: Василий Андреевич (первым), государев камердинер (последним), а также трое местных крестьян – Куриков, Алексеев и Телятников. Дальше начались торги, и они подробно протоколировались. Хранитель царских одежд, видя перед собою серьезно настроенных мужиков, капитулировал в самом начале. Все остальные долго шли нос к носу и бились за право аренды ожесточенно. Дав в какой-то момент 130 рублей за весь участок, Василий Андреевич затем как бы вышел из игры, предоставив другим торговаться. Наконец, когда ставка дошла до 145-ти, он вышел из засады и выложил 150 рублей с полтиной. На этом все соперники сдались, и таким образом он на 22 шаге выиграл аукцион и оставил землю за собой.

Правда, заплатить пришлось намного дороже, нежели он намеревался первоначально. Но дело, по-видимому, того стоило, иначе он, будучи опытным предпринимателем, знающим реальную цену вещей, на такое повышение не пошел бы. Не берусь, впрочем, судить, насколько его расчет оправдался. В 1874 г., по истечении 12 лет, были объявлены очередные торги, в которых ни он, ни сын его Яков уже не участвовали (притом что В.А. и тогда, в свои 76 лет, еще активно крутил бизнес). О новом аукционе было широко оповещено, в том числе и через газеты, и к торгам явились самые разные люди. Победил Лейб-гвардии Финляндского полка штабс-капитан Акцынов, давший за участок 156 рублей серебром. Он получил участок на 36 лет, с возможностью продления без торгов еще на 12. Но он намеревался не разводить огороды (хотя гвардейские полки и владели огородами вокруг озера), а построить там дачу, на что вскорости и получил разрешение. Думаю, предки не проявили интереса к торгам оттого, что как раз в это время переориентировались на трактирно-питейный бизнес.

Итак, что же мы видим? Мы видим нормальное решение вопросов, по-европейски, в юридической процедуре, с нормальными хитростями и уловками сторон. Все участники используют свои наличные возможности, но в конечном счете вопрос решается честно, транспарентно, по-рыночному, и все остаются довольны: арендатор продлил свой контракт, хотя и на просто прибыльных условиях (а не сверхприбыльных, как он того хотел); чиновники же удельного ведомства, как хорошие менеджеры, эффективно отстояли интерес своего принципала. И никакого даже подобия «города Глупова». Потому что это - реальная жизнь как она есть, действительные порядки, а там – всего лишь карикатура.


ПС: Карта местности как раз в 1860 году; Безымянное озеро - верхнее на карте, с надписью "Ванны" http://starye-karty.litera-ru.ru/karty/spb/okrestnosti-peterburga/peterburg-r12list8-d.html
Subscribe

  • Об успехах ЗОЖ

    https://salery.livejournal.com/199852.html Я тоже за ЗОЖ (интересно ведь посмотреть на агонию путинского варианта Совка и даже поучаствовать в…

  • Юбилей, однако

    Кажется, сегодня 10 лет со дня объявления о возвращении Пу на престол. Кто-то еще об этом помнит? Поворотная ведь дата, покончившая с надеждами на…

  • Несколько вопросов

    Фильтриус верно пишет, что споры о наследии князя Владимира или Богдана не имеют смысла, но я хочу спросить - не для спора, а просто любопытства…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments