Dr. Alex Vereshchagin (alex_vergin) wrote,
Dr. Alex Vereshchagin
alex_vergin

Categories:

Образцовый bullshit

За что брал взятки самодержец всея Руси Статья, конечно, полная дрянь, в особенности заголовок, но заслуживает внимания как пример чисто журналистского подхода к тонким и малознакомым материям. Император-взяточник – вещь в принципе невероятная (как потому, что обогащение его вовсе не интересовало, так и потому, что он, как и его братья, был в моральном смысле глубоко «запрограммирован» своим отцом, который взяточничества на дух не переносил; с его мнениями он до конца жизни соотносил свои поступки, и одна мысль о том, что сказал бы Николай Павлович, узнав, что его «любезный Саша» получил взятку, привела бы последнего в оцепенение).Автор не понимает, кто такой Шувалов, кто такой Дельвиг и что такое вообще была «светская чернь», охотно злословившая о самодержцах, в особенности (благодаря безнаказанности) при либеральном режиме трех последних императоров, и в чем состояла главная струна всех конфликтов вокруг тогдашнего железнодорожного дела. О Шувалове и его отношениях с государем хорошо написал несколько лет тому назад Немировский (здесь http://wyradhe.livejournal.com/97861.html и здесь http://wyradhe.livejournal.com/98828.html ), Дельвиг же был пайщиком Московского купеческого банка, являвшегося форпостом московской (раскольничьей и русопятской) деловой группы, которая боролась за концессии с группировкой петербургской (аристократично-придворно-космополитической) и при Александре II регулярно проигрывала (обо всем этом есть неплохая книга Пыжикова «Грани русского раскола», взявшая несколько лет назад Гайдаровскую премию). Племянник этого Дельвига был главой нижегородской городской Думы – форпоста старообрядческого купечества, устроителем знаменитой ярмарки 1896 г, которая задумывалась как показательный триумф этой группы, требовавшей сурового протекционизма и государственной поддержки для «национального» бизнеса, то есть для себя. Поэтому это такой свидетель, к показаниям которого надо относиться с большой осторожностью. И, во всяком случае, не следует пробавляться анекдотами, когда есть самые прямые, непосредственные данные: нужно просто обратиться к делам Комитета министров и Государственного Совета (благо они полностью сохранились) и по ним проследить весь ход концессионных дел. Но почему-то охотников до такой кропотливой работы не находится – куда проще взять пару опубликованных дневников и мемуаров (опубликованных именно потому, что имеют налет скандальной беллетристики) и по ним наскоро состряпать «материал». Я уже не говорю о том, что в полной сохранности лежат в архиве весьма подробные и откровенные дневники самих «обвиняемых» (императора и его братьев), но к ним почему-то никогда не обращаются, предпочитая слушать сплетни разочарованных царедворцев, а не показания самих «фигурантов». Вообще, пока дневники и переписка Романовых не опубликованы (а всего приведено в известность менее одного процента этого огромного материала), выносить сколько-нибудь категорические суждения о мотивах принятия ими тех или иных решений и совершения тех или иных поступков просто безрассудно: это все равно что основать судебный вердикт на показаниях второстепенных сомнительных свидетелей, напрочь игнорируя показания главных участников дела. Так что подождем, когда советская власть решится наконец их опубликовать, не отговариваясь трудностью дела (а для того, чтобы их отсканировать и выложить в Интернете для обозрения всеми желающими, как это уже давно делается, например, с метрическими книгами, достаточно нескольких недель работы дюжины сотрудников).

ПС: Из переписки с френдом Н.Бобринским в ФБ:

НБ: "Вот как этот эпизод сохранился в наших "семейных преданиях" (это неопубликованные записки моего деда):

"Александр II был, как известно, весьма склонен к иронии и к язвительным шуточкам. Например, свою морганатическую жену, княгиню Юрьевскую, он иногда
иронически называл «ваше величество», от чего она менялась в лице. Так вот он возымел обыкновение именовать Алексея Павловича «родственничком» в чисто ироническом смысле; болезненно вспыльчивый министр терпеть не мог такого обращения и с невероятным трудом подавлял вспышки бешенства.
Потом у императора возникло прямое столкновение с Алексеем Павловичем. Дело в том, что в окружении княгини Юрьевской были сомнительные личности, весьма желавшие получить подряды на строительство железных дорог, но весьма ненадежные в деловом отношении и в смысле платежеспособности. В разговоре с Юрьевской Александр обещал дать подряд одному из этих лиц. Во исполнение обещания император отдал соответствующий приказ своему министру, но неожиданно встретил сопротивление. «Если Ваше Величество намереваетесь сделать подарок, — твердо заметил министр, — то для такого подарка допустимо использовать отнюдь не государственные, а лишь удельные средства». Император не стал настаивать, но не простил Алексею Павловичу его выходки. По рассказам дяди Димара [граф В.А.Бобринский], император сердился на Алексея Павловича также за то, что этот министр однажды отказался прицепить к своему поезду вагон, принадлежавший княгине Юрьевской. Когда в дальнейшем обнаружились какие-то неполадки в работе железных дорог, то император воспользовался этим предлогом и отправил министра на гауптвахту. (Об этом пишет в своих мемуарах граф Витте). Затем последовала отставка. В письме к двоюродному брату Александру Алексеевичу и к его жене Софье Андреевне (урожденной графине Шуваловой) Алексей Павлович описывает историю своего отстранения, но, разумеется, не упоминает о ряде значимых обстоятельств.

(тут, конечно, очевидный анахронизм в именовании Е.М.Долгоруковой, которая стала княгиней Юрьевской лишь впоследствии)
"

"Продолжение:
Письмо Александру Алексеевичу и Софье Андреевне Бобринским:
«Дорогая Соня и дорогой Александр!

То, что произошло со мной, печально. Однако, чем более я думаю о происшедшем, тем яснее я ощущаю, что такой конец был естественным... Все происшедшее составляет естественное следствие того состояния администрации, которое господствует в Петербурге... Я постоянно тревожился вопросом, как поступить. С одной стороны осмотрительность и долг перед семьей побуждали меня все бросить. С другой стороны святой долг перед родиной побуждал меня остаться и навевал мне мысль, что, достигнув вершины общественной лестницы, я не должен удалиться с нее без борьбы... Ныне я имею счастье обратиться к семейным делам, и в то же время могу высоко держать голову в сознании, что я обрел это счастье не в бегстве. Ибо я, Слава Богу, не изменил моему долгу для того, чтобы пользоваться благами приватной жизни. Вот как все произошло... В четверг, то есть в день моей работы с императором, после моего доклада, император спросил меня, сочту ли я полезным, если он заменит меня моряком. Захваченный врасплох этим вопросом, я отвечал, что если это будет порядочный и умный человек, то будь то моряк или кто-нибудь иной, он может стать хорошим министром путей сообщения. На это император мне ответил, что, по его мнению, для улучшения путей сообщения моряк годится больше, чем я и что мне следует все подготовить для того, чтобы передать министерство тому, кого император изберет. Я ответил, что уже слышал городские толки по поводу возможности моей замены и что все готово. Император меня поцеловал, сказав при этом, что я всегда хорошо исполнял мой долг, потом мы расстались. Через пять дней после этого я узнаю от министра Милютина, что император повелел ему издать приказ, по которому я перевожусь в запасные войска. И что по его, Милютина, мнению, император содержит меня в немилости. Все добавляли, что мне в связи с этим следовало бы полностью оставить службу. Но я этого не сделал, и вот почему. Если бы я вышел в отставку, то это значило бы, что я не доволен, а я таковым не являюсь. Зачем изображать себя обиженным, когда меня освободили от самых тяжелых обязанностей. Уверяю вас, что мне претило играть такую роль, которая в полном несоответствии с моими чувствами. Я генерал-лейтенант русской армии и горжусь этим. Я — граф Бобринский. У меня есть свое место в стране, в отношении которой я всегда исполнял свой долг. Я удален из числа советников императора. Император меня призвал, он меня и отстранил — мне жаль его: вот мои чувства, иных у меня нет. Я готов ко всему. Если меня пожелают призвать к деятельности, я займу пост, на который меня назначат. Правда, отнюдь не с радостью, а лишь по зову святого долга. Если же меня не призовут, сочту это за лучшее для меня. Я смогу наслаждаться всеми радостями, дарованными мне Богом, и выполнять не менее святой долг в отношении моих близких. В следующую среду появился приказ, а в воскресенье я в полной парадной форме представлялся императору при его выходе из царскосельской церкви. Он мне сказал на публике всего несколько слов, закончив вопросом: «Вы в деревню едете, граф?». Я ответил утвердительно. Он мне кивнул, не подавая руки. Все этим и ограничилось. Напротив, императрица была очень ласкова. Она выразила сожаление, что администрация потеряла меня. Далее, в четверг, я покинул Петербург, окруженный проявлениями любви со стороны моих подчиненных.
Весь ваш Алексей. 6.VIII.1874 г.».

АВ: "Большое спасибо, всё Вами приведенное крайне интересно. Лишний раз убеждаюсь, что еще слишком многое не опубликовано. К концессионным делам было причастно множество высокопоставленных лиц, которые так или иначе их отражали в своих личных документах. Про официальную документацию я и не говорю. Все это должно быть использовано теми, кто берется об этом писать. Нужно все это поднимать и сопоставлять. Но этого не делается, отчего все выводы заведомо несостоятельны. Я не утверждаю, что император в принципе не мог «оступиться», совершив морально предосудительный поступок: во-первых, он был без ума от Долгорукой; во-вторых, он, как абсолютист, мог и не ощущать должным образом границу, еще тогда толком не проведенную, между личным императорским и государственным; и т.п. Я просто считаю это маловероятным, исходя из своих общих представлений о том времени и об этом человеке, и во всяком случае недоказанным, ввиду игнорирования массы источников. Поэтому рано писать хлесткие газетные статьи на эту тему. Но даже если описанная там комбинация с Шуваловым и имела место, она (как это видно из контекста) не мыслилась как взятка и уже тем более систематический источник «левого» дохода. По сути, все что вменяется – это что Александру понадобились средства, которые оставались бы неизвестными для его окружения. Он мог бы получить их и гласно, но тогда все начали бы судачить. Операция выглядит такой неловкой, что заставляет вспомнить афоризм: «На свете еще много хороших людей: их видно по той неловкости, с которой они делают дурные дела». Это, повторяю, если вообще верить Шувалову, имевшего большой зуб на Александра, Долгорукую и Веру Шебеко. А вот что совершенно точно, так это то, что благодаря его реформам (суды, земства, гласность и т.д.) уровень коррупции в России по сравнению с николаевским временем снизился радикально, и в XX в. Россия вошла государством с низким уровнем коррупции. Думаю, значительно более низким, чем во Франции или США. Вот об этом надо писать (но не пишут)."

Subscribe

  • О реституции (денационализации)

    Обсудили с коллегами вопрос о возможности возвращения награбленных большевиками имуществ - практические и юридические аспекты. По ссылке

  • О коррупции

    Salery дал хороший повод обсудить коррупцию. Действительно, чем же она плоха - и плоха ли вообще? Может, стоит ее легализовать и перестать…

  • Объявление

    По причине моей ангины начало лекций по курсу русского права периода Империи вновь откладывается - на сей раз на 25 февраля.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments