Dr. Alex Vereshchagin (alex_vergin) wrote,
Dr. Alex Vereshchagin
alex_vergin

Categories:

О внутривидовой дискуссии

По приглашению Фонда Гайдара посетил дискуссию об отмене крепостного права. Дирижировал широко известный Сванидзе, дискутировали двое историков: Михаил Давыдов и Ирина Карацуба. Первый написал комплиментарную книгу о столыпинской реформе и должен, очевидно, быть причислен к правым либералам; Карацуба – либералка левая. В смысле благочиния такая встреча не предвещала ничего доброго, поскольку внутривидовые споры бывают самыми свирепыми. Ведь с коммунистами и т.п. «просто красными» нам, правым либералам и приверженцам исторической России, спорить вообще незачем: как говорит salery, «бессмысленно обсуждать с гомосексуалистами женские прелести». Да и случаев почти не представляется, поскольку отпетые леваки живут в своем особом мирке, и мы с ними пересекаемся редко. С левыми же либералами отношения иные: тусовка общая, и поводов поругаться гораздо больше.

Так вышло и на этот раз. Карацуба выкатила против Великих реформ и лично Александра II стандартный список леволиберальных претензий (реформы-де остановились, земли-де  недодали, не произошло «увенчания здания», вот радикалы за оружие и взялись); Давыдов, защищая Царя-освободителя, бросал встречные обвинения в адрес революционеров; в ответ Карацуба избрала тактику мелкого фола, пытаясь выставить оппонента чудиком, и своими хабалистыми приемами явно раздражала Давыдова. Когда тот сказал, что, как еврей, он осуждает антиеврейские погромы, но точно так же осуждает и разгром помещичьих усадеб, поскольку это всё звенья одной цепи, она нарочито вытаращила глаза и вопросила: «Миша, ты серьезно?!», взяв драматическую паузу и как бы призывая аудиторию присоединиться к ее напускному изумлению перед глупостью собеседника. Давыдова это взорвало, он потребовал от нее бросить фамильярную манеру воспитательницы детского сада и едва не наговорил грубостей. К счастью, обошлось без крупного скандала, хотя ситуация долго висела на грани.

Давыдов был по существу совершенно прав, однако его выступление я оценил бы только на четверку: он не мог как следует управиться с неумной, но темпераментной оппоненткой, был не в форме, кашлял, сбивался и т.п. Как большой специалист и умный человек, он, конечно же, верх одержал, но лишь по очкам, а не «нокаутом». Хотя Карацуба подставлялась со всех сторон, и полный разгром напрашивался.

Один из забавнейших ее тезисов состоял в том, что реформы в Японии (т.н. революция Мэйдзи) были глубже и лучше александровских, как это якобы видно из провозглашенных императором Муцухито пяти пунктов. Их она зачитала торжественно, с особым акцентом на первом пункте – обязательстве править, опираясь на общественное мнение - и затем обвела аудиторию взглядом, сказав: «Представляете! Совсем не то, что у нас!»

Но всё дело в том, что именно у нас так оно и было, причем без всяких деклараций. Например, все современники сходились в том, что великая Восточная война 1877-78 гг. была ничем иным как «войной общественного мнения»: правительство начало ее в самый неподходящий момент и крайне неохотно - исключительно под давлением возбужденной общественности, требовавшей во что бы то ни стало заступиться за братьев-славян.

И дальше продолжалось то же самое. Граф Ламздорф, человек № 3 в дипломатическом ведомстве, а в будущем и министр иностранных дел, удивлялся в своем дневнике тому, как самодержавный император Александр III боится газет и русского общественного мнения. Вот несколько отрывков:

«Вчера государь, говоря о национальных антипатиях к Германии, сказал министру: "Прежде я думал, что это только Катков, но я убедился, что это вся Россия". Затем он добавил: "Ошибок никаких не было, но если, тем не менее, потеряется доверие нашего общественного мнения во внешнюю политику, тогда все пропало". Его Величество держит нашего министра "в черном теле", боясь не угодить партии, которую он считает национальной».

«…Около 4 часов приходит Феоктистов, посланный графом Толстым как начальник управления по делам печати. Оказывается, я был прав: государь и государыня осыпали его горячими упреками за направление "Нового времени" и за статью, появившуюся в день, когда перевозили тело Шувалова. Министр внутренних дел, умалчивая о всех нападках, направленных против покойного… указывает как на средство для его реабилитации помещение министерством в "Правительственном вестнике" статьи о его дипломатической деятельности. Феоктистов и явился сообщить от имени графа Толстого о желании государя, чтобы подобная статья появилась как можно скорее. … Наш августейший и очень автократичный монарх желает полемизировать с этой жалкой прессой, вместо того чтобы просто приказать Толстому наставить на путь истинный господ Сувориных, Комаровых и других, образумить Феоктистова, который является их покровителем и подстрекателем.

Его Величество уже многие годы жалует нашим газетам не особенно благозвучные эпитеты и тратит свою энергию на написание оскорблений по их адресу; фактически же он не решается принять какие-либо меры - это вопрос популярности!»

«7 декабря, на юбилее англо-американской церкви, общиной торжественно был пропет национальный гимн и устами главного пастора выражена благодарность за свободу, которой пользовался их культ в течение полустолетия… Все, казалось, прошло превосходно, но, оказывается, ни одна из русских газет не сочла нужным перепечатать статью "Правительственного вестника", описывавшего это торжество. Столь красноречивое воздержание явилось, вероятно, следствием вечной ненависти к иноверцам».

Как видим, даже в реакционную эпоху государство и его официоз - «Правительственный вестник» - занимают уступчиво-оборонительную позицию против господствующего течения в прессе. Что, неужели в Японии с общественным мнением считались больше?

А что касается всяческих деклараций, то наивная вера в искренность туманных словес весьма удивительна в историке, особенно когда речь идет о Востоке, известном велеречивостью выражений и вместе с тем практическим лукавством. К тому же фразу про «общественное мнение» мы находим только в русском переводе японской декларации: в английском варианте ничего подобного нет, а лишь говорится, что «Deliberative assemblies shall be widely established and all matters decided by open discussion». Не знаю, как имплементировалось это обещание в Японии, но наши земства под данное определение подходят вполне.

В вопросе об общине было ровно то же самое. Карацуба выставила ее сохранение как роковую ошибку реформаторов, и Давыдов даже отчасти с этим согласился (думаю, совершенно напрасно); но дело было в том, что за общину дружно стояли и левые, и правые, а против солидарного общественного мнения правительство никак пойти не могло. Тем более что выразителями этого мнения были и верховные судьи – сенаторы Гражданского кассационного и Второго («Крестьянского») департаментов Правительствующего Сената во главе со знаменитым Семеновым-Тян-Шанским, главным «фанатом» общины среди творцов реформы 1861 года. Сенат очень наколбасил в земельном вопросе, укрепляя общинные порядки своим judge-made law, которым попросту заливал многочисленные пустоты законодательства. Но сенаторы были несменяемы и руководствовались собственными воззрениями. Такой выдающийся практик и специалист по землеустройству, как А.А.Кофод, ситуацию понимал отлично:

«Все порядочные люди в России, независимо от того, были они славянофилами или нет, считали, что община – это табу. Горе тому, кто подымет на нее руку!»

«Многие считали и тогда и позднее, что если бы землеустройство было начато на 20 лет раньше, то никакой революции не было бы. Может быть. Но землеустройство никак не могло прийти на 20 лет раньше… Настроения в стране были тогда для этого неблагоприятными: деревенская община занимала крепкие позиции, и всякая попытка ее разрушить встречалась бурей возмущения, а царское правительство, каким бы абсолютистским оно ни считалось, в большой степени учитывало настроение общественности».

Вот так. Ну и недаром же первый столыпинский земельный закон (1906) мог быть проведен только указным порядком, в промежутке между 1-й и 2-й Думой, то есть мимо того самого парламента, о запоздалом возникновении которого в России плачется Карацуба…
Subscribe

  • Несколько вопросов

    Фильтриус верно пишет, что споры о наследии князя Владимира или Богдана не имеют смысла, но я хочу спросить - не для спора, а просто любопытства…

  • С.В.Волков про украинскую статью Путина

    "Видеть в этой статье изменение принципиального взгляда на проблему никак не возможно, и ни малейшего значения она не имеет".…

  • Про милость и правду

    Конспект моей лекции в Свято-Филаретовском институте, прочитанной в мае. О русском праве до 1917 года…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • Несколько вопросов

    Фильтриус верно пишет, что споры о наследии князя Владимира или Богдана не имеют смысла, но я хочу спросить - не для спора, а просто любопытства…

  • С.В.Волков про украинскую статью Путина

    "Видеть в этой статье изменение принципиального взгляда на проблему никак не возможно, и ни малейшего значения она не имеет".…

  • Про милость и правду

    Конспект моей лекции в Свято-Филаретовском институте, прочитанной в мае. О русском праве до 1917 года…