Dr. Alex Vereshchagin (alex_vergin) wrote,
Dr. Alex Vereshchagin
alex_vergin

Categories:

О тактике мелкого литературного фола

Нашел в Сети роман С. Степанова «Догмат крови» о деле Бейлиса, и решил его почитать, прельщенный подробным описанием юридических практик поздней Р.И. Автор известен как специалист по этой эпохе; видимо, академизм ему наскучил, и он перешел к беллетристике.

Написан роман бойко, хотя литературная техника оставляет желать много лучшего. В частности, автор не умеет изящно познакомить читателя с новыми персонажами – это выходит у него неуклюже, например так: в момент суматохи, вызванной покушением Богрова на Столыпина в киевском театре, «в людскую кучу, барахтающуюся на полу прохода, врезался жандармский офицер атлетического сложения. Разметав всех, он выхватил из кучи молодого человека во фраке (т.е. Богрова – А.В.) и легко перебросил его в ложу бенуара.
- Немедленно прекратить самосуд, - рявкнул он, перекрывая женский визг.
Тут только Чаплинский опомнился и закричал:
- Пропустите меня! Я прокурор киевской судебной палаты.
- Сюда, ваше превосходительство, - жандарм втащил прокурора в ложу.
- Вы ведь подполковник Иванов-второй, помощник начальника губернского жандармского управления. Доложу начальству о вашей распорядительности, - выдавил из себя запыхавшийся Чаплинский.»

Понятно, что вся эта фраза Чаплинского адресована не Иванову, а исключительно читателям романа: в такой экстремальной ситуации, когда счет времени идет на секунды и неизвестно, что еще может случиться, никто не станет проборматывать все эти должности и звания и обещать доложить по начальству.  Максимум возможного: «А, это вы, Иванов! Уф! Спасибо! Не забуду вашей помощи!» Да и этого, пожалуй, многовато будет.

Впрочем, не будем предъявлять старинных высоких требований: после Акунина и Алексеевич считать себя писателем вправе едва ли не каждый.

Да и не в этом суть.

На всем романе лежит неистребимый оттенок пикулевщины; ясно, что автор не сочувствует русским государственным деятелям и вообще досоветским порядкам, и потому изображает их в неприязненно-ироническом ключе. В принципе, это его право; но в какой-то момент он не выдерживает, преступает грань допустимого вымысла и обращается к измышлению небылиц. Особенно возмутительна вот эта: после выстрелов Богрова министр финансов Коковцев, как заместитель Столыпина в Совете министров, призывает Чаплинского, и  между ними происходит следующая сцена.

«Чаплинский робко промямлил, что у многих, конечно, зачешутся кулаки ответить на выстрел Богрова хорошеньким погромом. Но надо ли вводить в город войска? Это может вызвать сильное раздражение в простом народе. Скажут: вот евреи устроили покушение, а власти их защищают.
- Не понимаю вас, господин прокурор! - загремел на весь вестибюль министр. - Не понимаю и удивляюсь вашему цинизму? Что из того, что покушавшийся оказался евреем? Разве это повод мстить его соплеменникам? - затем Коковцов произнес уже более спокойным тоном. - Интересы высшей политики требуют не раздражать банкиров-евреев, иначе у нас будут сложности с заключением очередного займа. Разразись в России погром, парижский и лондонский Ротшильды, берлинский дом Мендельсона, американский дом Моргана, голландская финансовая группа Нецлина - все они набросятся на русский рубль и начнут валить его. Дабы оградить биржу от потрясений, я потребовал от генерал-губернатора не допустить беспорядков. Вам же, господин прокурор, я поручаю вызвать руководителей киевских монархических союзов и предупредить их об ответственности за призывы к погрому. Что там следует по закону?
- Согласно статье 269-й пункту 1-му предусматривается наказание от восьми месяцев до полутора лет арестантских рот за участие в толпе, каковая учинила насилие над личностью и похищение либо истребление имущества. Смягчающими обстоятельствами является наличие племенных, религиозных и экономических разногласий, а также раздражающих общественное спокойствие слухов, - наизусть отчеканил прокурор.
- О смягчающих обстоятельствах умолчите. Хорошенько припугните черносотенцев, - приказал министр и на прощание повторил: - Заклинаю вас, во что бы то ни стало берегите евреев!»

В этом вымышленном диалоге (которого в реальности не было – о предотвращении погрома Коковцев говорил с другими людьми и совершенно иначе) прекрасно все. Начнем с того, что автор, воспитанный в марксизме, не верит, что исторические деятели могут действительно руководствоваться нравственными соображениями, а не только прикрываться ими: поэтому он приписывает Коковцеву напускное возмущение цинизмом  собеседника, и тут же «вскрывает» подлинные побуждения Коковцева, и побуждения именно циничные – страх перед еврейскими банкирами (не будь этого страха, Коковцев, надо думать, преспокойно допустил бы погром).  Затем, умиляет смешение монархических союзов с черносотенцами, то есть отождествление множества с подмножеством, причем наименее респектабельным из всех подмножеств (уж кто-кто, а Коковцев разницу должен был понимать). Наконец, самое поразительное: устами Чаплинского Степанов сообщает нам, что религиозные или этнические мотивы были, согласно уголовному праву Р.И., обстоятельствами, СМЯГЧАЮЩИМИ ответственность за участие в погроме! Иными словами, читателю сообщается, что русский законодатель снисходительно смотрел на массовый грабеж и разбой, если тот совершался по мотивам национальной ненависти - следовательно, косвенным образом законодатель эту ненависть поощрял и ей как бы сочувствовал, считал ее чем-то извинительным! Ну что ж, привет автору от Ульянова-Ленина, который ждет его на том свете с распростертыми объятьями…

И тот, кто не вдумается – сразу в эту чушь поверит. Но если вдуматься  да разобраться… Статья 269.1 Уложения о наказаниях (в действовавшей на тот момент редакции) гласила:

«Виновный в участии в публичном скопище, которое, действуя соединенными силами участников,  вследствие побуждений, проистекших из вражды религиозной, племенной ИЛИ СОСЛОВНОЙ, или из экономических отношений, или вследствие нарушающих общественное спокойствие слухов, или же с целью произвести расстройство чужого сельского хозяйства,  учинило:

  1. насилие над личностью либо принуждение посредством угроз к выполнению или допущению чего-либо нарушающего право…

  2. похищение или истребление или повреждение чужого имущества;

….
или покушение на сии деяния, подвергается, если содеянное не составляет  более тяжкого преступления:
- в случаях, предусмотренных пунктами первым и вторым сей статьи, - лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных, прав и преимуществ и отдаче в исправительные арестантские отделения по третьей, четвертой или пятой степени статьи 31 сего Уложения».

Итак, что же сделал доктор исторических наук Степанов с этой законодательной нормой,  как именно он  препарировал ее, дабы опорочить дореволюционные порядки?  Во-первых, он действительно, гм-гм, «смягчил ответственность»: ведь санкция «арестантские отделения по 3-5 степени» означала срок от одного года до трех лет, а не от восьми месяцев до полутора лет, как у Степанова. Во-вторых, он выкинул из нормы мотив сословной вражды, потому что его наличие в тексте подрывало бы всю концепцию «смягчающего обстоятельства». Ведь сословная вражда – это то же самое, что вражда классовая, то есть обозначение для революционной деятельности! Наш советский читатель, привыкший думать, что в Российской империи власть принадлежала дворянству («господствующий класс»), а революционеры нещадно преследовались, мог бы впасть в недоумение: «Что же получается? Выступление по мотивам классовой вражды тоже было смягчающим обстоятельством? Черносотенный царизм ставил на одну доску погромы еврейских кварталов и дворянских усадеб? Здесь что-то не то». Совершенно верно – не то. И вот, чтобы читатель никаких сомнений не испытывал, Степанов «сословность» и вычеркнул. А заодно с ней выкинул и «расстройство сельского хозяйства» (а ведь евреи сельским хозяйством не занимались). Таким образом вместо равной ответственности за погромы по мотивам ЛЮБОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ВРАЖДЫ получилась как бы специальная норма об ответственности за погромы по мотивам вражды религиозно-этнической (читай: ненависти к евреям-эксплуататорам). И вдобавок голословно утверждается, что эта специальная ответственность якобы была более легкой.

Правда же заключается в том, что ни о каких «смягчающих обстоятельствах» законодатель в данном случае и не помышлял. Перечисление мотивов – религиозных и т.д. – потребовалось ему только для того, чтобы можно было отнести подобные деяния к преступлениям против порядка управления, а не против личности и собственности, о чем прямо и говорится в классическом комментарии Н.С.Таганцева. Не было тут ничего смягчающего – ибо по сравнению с чем смягчать-то?

И наконец, забавно, что вообще-то Чаплинский у Степанова цитирует не ту норму: ведь Коковцев спрашивал его об ответственности за ПРИЗЫВЫ к погрому, а не за УЧАСТИЕ в нем. Насчет же призывов (подстрекательства) к погрому была предусмотрена другая норма, по которой  виновный подвергался еще более тяжелому наказанию: лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных, прав и преимуществ и отдаче в исправительные арестантские отделения на срок от 3 до 4-х лет. Но понятно, что правильный ответ на вопрос Коковцева тоже подрывал бы концепцию «мягкого, снисходительного отношения царского правительства к еврейским погромам».

Конечно, С.Степанов – совок стыдливый: он не решается прямо приписать царским властям потворство погромам и зоологический национализм, как это было при большевиках, но протаскивает ту же самую мысль исподтишка, намеком, с помощью вот такого мелкого вранья, надеясь, что никто не станет его проверять. Но, в любом случае, кредит доверия он в моих глазах потерял – такие трюки не бывают следствием случайности или простого невежества.

Словом, верить никому нельзя, всех надо проверять; но мне верить можно).
Subscribe

  • Юбилей, однако

    Кажется, сегодня 10 лет со дня объявления о возвращении Пу на престол. Кто-то еще об этом помнит? Поворотная ведь дата, покончившая с надеждами на…

  • Несколько вопросов

    Фильтриус верно пишет, что споры о наследии князя Владимира или Богдана не имеют смысла, но я хочу спросить - не для спора, а просто любопытства…

  • С.В.Волков про украинскую статью Путина

    "Видеть в этой статье изменение принципиального взгляда на проблему никак не возможно, и ни малейшего значения она не имеет".…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments