Dr. Alex Vereshchagin (alex_vergin) wrote,
Dr. Alex Vereshchagin
alex_vergin

Category:

Старушка и чайник

Путин вчера бессознательно процитировал Плевако, его слова из речи в защиту укравшей чайник старушки о том, что "печенеги терзали ее (Россию), половцы" - и это побуждает вообще разобраться с легендой о старушке и чайнике. Странность ее в том, что дело по поводу пустячной кражи оказалось подсудно суду присяжных с участием прокурора, а не мировому суду.


Литературные источники этого предания указаны здесь, в статье Алексея Кузнецова, который регулярно рассказывает историко-юридические кейсы на Эхе Москвы. Как видим, легенда известна в двух версиях - Вересаева и Дорошевича. По версии Вересаева (который и вложил в уста Плевако слова о половцах и печенегах), украден был жестяной чайник в копеечную цену, а старушка была потомственной почетной гражданкой. Кузнецов ставит эту версию под сомнение:

"Не было ни потомственным почетным гражданам, ни дворянам более никаких привилегий в суде, это – одно из главных достижений Судебной реформы 1864 г. И «светил» старушке любого происхождения за мельчайшую кражу мировой суд, а стало быть – ни прокурора, ни адвоката, ни особенно присяжных".

В действительности адвокат у подсудимого в мировом суде мог быть, но главная ошибка не в этом. Кузнецов как бы опровергает Вересаева и пытается объяснить дело с помощью версии Дорошевича, интерпретируя ее в том смысле, что это был не жестяной чайник, а серебряный кофейник стоимостью 300 рублей и поэтому-то, мол, случай подпадал под юрисдикцию окружного суда с присяжными и с участием прокурора. Это обстоятельство - высокая цена кофейника - как ему кажется, ставит все на свои места.

В действительности же подсудность мелкой кражи суду присяжных объсняется совершенно иначе. Во-первых, у Дорошевича  кофейник стоил все-таки "менее 300 рублей". Это указание на непревышение порога в 300 рублей сделано Дорошевичем отнюдь не случайно, а потому, что кража на сумму не более 300 рублей, причем совершенная впервые, подлежала, по общему правилу, мировому суду, то есть суду без присяжных, и наказывалась не по Уложению о наказаниях уголовных и исправительных, а согласно Уставу о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, его статьям 169-172, и была, по общему правилу, подсудна мировому суду. Но Дорошевич вместе с тем упоминает о принадлежности старушки к дворянскому сословию - и тоже не случайно, а именно для того, чтобы объяснить, каким же образом дело оказалось в окружном суде с присяжными и прокурором. Дело в том, что согласно статье 1656 Уложения о наказаниях, "за кражу, предусмотренную в статьях 169—172 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, виновные в том дворяне, священнослужители, монашествующие и почетные граждане подвергаются: лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных, прав и преимуществ и наказанию на основании указанных статей означенного Устава". Лишение Важность этого дополнительного наказания в том, что, согласно статье 201 Устава уголовного судопроизводства, "дела о преступлениях или проступках, за которые в законе положены наказания, соединенные с лишением всех прав состояния или всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ, ведаются окружным судом с присяжными заседателями". Таким образом, факт принадлежности подсудимой к привилегированному сословию менял подсудность - вместо мирового суда ее ждали присяжные в окружном суде. Тем самым становился возможным и прокурор, на обвинительную речь которого так остроумно ответил Плевако. Вопреки Кузнецову, дворянство старушки - это не "важный психологический штрих", а юридически значимый факт.

Согласно версии Вересаева, старушка была не дворянка, а потомственная почетная гражданка. Но этот статус, в силу тех же самых узаконений, также делал ее подсудной суду присяжных. Может, однако, возникнуть вопрос: чем объясняется такая разница в цене объекта преступного посягательства по версиям Вересаева и Дорошевича? Дело в том, что оба писателя хотели объяснить подсудность этой кражи суду присяжных, но сделали это разными способами. Согласно статье 171 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, следующее виновному наказание могло быть уменьшено наполовину, если кража совершена по крайности и неимению никаких средств к пропитанию и работе и если цена похищенного не превышала пятидесяти копеек. Вересаев помнил об этом, поэтому, чтобы подчеркнуть крайнюю нужду, и написал, что "старушка украла жестяной чайник стоимостью дешевле 50 копеек". Это в любом случае не избавляло ее от суда присяжных, как лицо привилегированного сословия, но зато уменьшало наказание и, главное, давало ее деянию вид "кражи из нужды".

Таково будет правильное объяснение этой истории в обеих ее версиях.

Кстати, на этом примере очень хорошо видна обоюдоострая природа сословных привилегий в Империи. В данном случае наказание лицу привилегированному грозит более тяжелое, нежели простолюдину. Будь она мещанка - отделалась бы несколькими месяцами тюрьмы, и только. А дворянке или почетной гражданке в придачу к этим месяцам тюрьмы полагалось автоматически и лишение дворянства или почетного гражданства с переводом в податное сословие, что было бы для них гораздо тяжелее отсидки. Вот такая, понимаешь, "привилегия". Кому больше дано, с того больше и спросится...
Subscribe

  • О реституции (денационализации)

    Обсудили с коллегами вопрос о возможности возвращения награбленных большевиками имуществ - практические и юридические аспекты. По ссылке

  • О коррупции

    Salery дал хороший повод обсудить коррупцию. Действительно, чем же она плоха - и плоха ли вообще? Может, стоит ее легализовать и перестать…

  • Объявление

    По причине моей ангины начало лекций по курсу русского права периода Империи вновь откладывается - на сей раз на 25 февраля.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments